О ГОСУДАРСТВЕ В ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Проблема государства в эллинистический периодего сущности, форм и истори¬ческого развитияявляется чрезвычайно актуальной. История науки знакомит нас с тем, как часто, сознательно или бессознательно, переносились в античность полити¬ческие формы, отношения, институты и понятия феодальной или капиталистической эпохи, как на материале древности решались острые вопросы современной политиче¬ской жизни.
За последние двадцатьдвадцать пять лет в зарубежной историографии появи¬лось несколько работ, посвященных рассмотрению вопроса об эллинистическом госу¬дарстве. В некоторых из пих авторы в своей характеристике эллинистического госу¬дарства исходят из юридических конструкций в отрыве от анализа классовой струк¬туры, рассматривая государство как самодовлеющую, независимую от этой структуры силу. Подобный подход мы находим в работах тридцатых годов. Zankan (II monarcato ellenistico nei suoi elementi federativi, Padova, 1934) признает основными полис, басилевсвойско, басилевсхора. Однако Zankan ограничилась, в сущности, установлением некоторых юридических категорий, не пытаясь дать анализа социальных сил, взаимодействие которых обусловливало и характер государствен¬ного устройства, не раскрывая реального содержания и значимости этих категорий.
Еще ярче формальная, чисто юридическая точка зрения выражепа в книге A. Heuss, Stadt und Herrscher des Hellenismus in ihren stadtsund volkerrechtlichen Beziehungen, Lpz, 1937. Автор приходит к выводу, что эллинистические цари признавали полис как самостоятельный политический центр, что города были юридически суверенны. Однако за пышными формулами, традиционными лозунгами и дипломатическими фра¬зами в источниках нетрудно установить, кто в действительности пользовался суверени¬тетом. Основной недостаток книги Heuss в том, что в ней «этические фикции» при¬нимаются за отношения, адэкватные исторической действительности.
У В. Тарна (Hellenistic Civilisation3, revised by the Auther and G. T. Griffith
L. , 1952) мы не находим общей характеристики эллинистического государства, но тем не менее, сопоставляя отдельные положения автора, можно уяснить общие его выводы по этому вопросу. Македония как «национальная» монархия противопоставляется во¬сточным эллинистическим государствам как абсолютным и ненациональным монар¬хиям. Тарн не пытается раскрыть социальную обусловленность эллинистических поли¬тических порядков, хотя и считает нужным указать в отношении государств Селевкидов, Каппадокии, Понта, Армении на уничтожение древней феодальной системы. Его утверждение о «квазиконституционном» характере македонской монархии непра¬вильно, поскольку понятие монархии, ограниченной конституцией, чуждо антично¬сти. Тарп и сам, считая эту монархию «ограниченной правами армии», признает в то же время, что войско не имело никакого голоса в вопросах политики. Притом его состав настолько менялся, что не только о «национальной», но и об этнически однородной по своему составу македонской армии говорить пе приходится. Тарн скорее склонен оправдывать или осуждать ту или иную политическую систему, чем выяснять, как она возникла, какие социальные группы были заинтересованы в ее существовании, ка¬кие социальпоэкономические условия привели государство к дезорганизации.

Яндекс.Метрика