В Ростове организация офицеров

В Ростове организация офицеров прежде всего добивается, еще от Гражданского Комитета, того, чтобы только через их руки было допущено сношение гражданских организаций с солдатами. Таким образом, офицерство не только быстрее всех организовалось, но и приняло меры к изоляции солдат от влияния рабочих. Им в этом на деле помогали меньшевики, которые, имея в своих руках Сове­ты, превратили их в органы, являвшиеся приложением к деятель­ности Общественных Комитетов. Даже по вопросу о введении 8-ми часового рабочего дня Ростовский и другие Советы тянули и не вынесли определенных решений. Такое хозяйничанье соглашателям удалось провести в первый месяц революции только потому, что сразу рабочие массы не могли ориентироваться в обстановке, ибо первые недели революции носили очень „праздничный» характер единения всех против реставрации самодержавия — классовые про­тиворечия еще не всплыли резко на разрешении конкретных проб­лем дня. Неоформленное состояние большевистской организации помогало меньшевикам проводить свое руководство. Но первые дни проходили, нужно было разрешать вопросы, ради которых мас­сы совершили революцию. И вот на опыте этого разрешения ра­бочие и солдаты начинают отдавать себе отчет о том, что револю­ция вовсе не кончилась. Прояснение классового самосознания рабочих форсировалось упорством буржуазии, не желавшей проводить 8-ми- часового рабочего дня, не хотевшей считаться с фабрично-заводски­ми комитетами и противодействовавшей повышению заработной платы. После 1-го мая, празднование которого в Ростове было „триумфом» соглашателей, начинается перелом в настроении рабо­чих масс, развертывается стачечная борьба, особенно усилившаяся на шахтах, где рабочие стали вводить 8-ми-часовой день явочным порядком. Буржуазия начинает поговаривать о локаутах, углепро­мышленники приступают к закрытию ряда шахт, Советы руднич­ных районов приступают к организации дела снабжения рабочих хлебом и т. д. Словом, политика Временного Правительства и его органов на местах, медлившая с проведением 8-ми часового рабо­чего дня, потакавшая сопротивлению капиталистов, способствует развертыванию классовых противоречий и левению рабочих масс. Большевики с мая и особенно в июне начинают как-бы выходить „на свет божий» и оформляться в единственную политическую ор­ганизацию, отстаивающую самостоятельные классовые интересы пролетариата. 11-го мая Ростово-Нахичеванский Комитет больше­виков поместил в своей газете „Наше Знамя» обращение к массам в котором заявляет:—„Мы большевики, теперь единственная проти­воправительственная партия,—партия, не поддерживающая прави­тельства, не доверяющая ему ни в малейшей степени…

Наши организации численно слабей других. Наша Ростово — На- хичеванская организация, существовавшая еще в подполье, к на­стоящему моменту насчитывает все 450 человек.

Наши организационные связи с провинциальными группами весь­ма немногочисленны, наша касса… вероятно беднее по всем оборотам, чем организации меньшевиков или социалистов-револю- иионеров.

Мы еще не создали большой военной группы, не охватили всех заводов, не вышли как следует „на улицу“, не успеваем обслужи­вать периферию и т. д. И тем не менее… если политическое зна­чение какой-нибудь партийной организации… измеряется не коли­чеством собранных рублей и списком членов, а ее идейным вли­янием, хотя бы и не прямым, на массы, то это—политическое зна­чение организации большевиков’4. Далее в обращении сообщалось, что „агитаторской коллегией организации ведутся правильные за­нятия в заводских партийных группах», что Ростово-Нахичеванский комитет связан с соц.-дем. интернац. организацией военнопленных, от которой имеются представители в Комитете, что 18-го апреля (1-го мая) б-ки выступили самостоятельной колонной, к которой присоединились военнопленнные и пр. Этот документ показывает, что к середине мая б-ки уже стали организационно укрепляться, завязывать связи с рабочими и выступать совершенно самостоя­тельно.

Участие большевиков в предвыборной кампании в Городскую Думу в июне укрепило их влияние в массах, стали появляться случаи отзыва рабочими меньшевиков из Совета и посылки туда своими представителями большевиков. 3-го июня в Совете в пер­вый раз голосование по продовольственному вопросу дало 51 го­лос большевистской поправке „о переходе всей государственной власти в руки Советов Р. С. и Кр. Д. вместо обычных для Со­вета 20—24 голосов большевистской фракции».1 Этот факт, несом­ненно, отражал начало перелома в настроениях масс. В Шахтин- ском районе этот перелом наметился еще раньше. Так напр. в Па- рамоновском руднике была вынесена рабочим митингом следующая резолюция по текущему моменту, еще 21 мая:

— „Считаем, что разрешение продовольственного кризиса, приближение мира, успешно может быть выполнено лишь Правительством народным и поль­зующимся полным доверием большинства населения. Таким Правительством должно явиться Правительство Советов Раб. Солд. и Крест. Депут.“ —

В июне подобные резолюции стали выноситься все чаще и чаще. Особенно усиливались большевистские настроения в солдатских гарнизонах и в первую очередь в ростовском, где стояло четыре за­пасных полка. Именно здесь имелось наиболее яркое доказательство соответствия действительности того заявления Ростово-Нахичеван­ского Комитета в своем обращении, в котором констатировалось, что идейное влияние большевиков неизмеримо шире их организа­ционного оформления. Военные партийные группы стали организо­вываться только в мае—июне, но по основному вопросу об отно­шении к войне большевистские настроения охватили огромное боль­шинство солдат.